Глава 4: В бункере Гитлера

В бункере Гитлера уже третий час длилось совещание. За круглым дубовым столом восседали высшие офицеры Рейха. Под портретом великого Фюрера сидел сам великий Фюрер, грустный и задумчивый. На него никто не обращал внимания. Обсуждалось два вопроса: почему немецкие войска потерпели поражение на Курской дуге, и как бы напроситься к Штирлицу на день рождения.
— Мало танков, — гундосил Гиммлер.
«А в штабе много идиотов», — думал всезнающий Мюллер.
— Мало самолетов…
Генерал фон Шварцкопфман встал, прокашлялся, высморкался в зеленый носовой платок и прохрипел:
— Господа! На Курской дуге мы потерпели поражение вовсе не из-за того, что было мало танков и самолетов, которых у нас, слава богу, хватает, а из-за наглости русских партизан. Командующему немецкими войсками на Курской дуге генерал-фельдмаршалу фон Клюге они подложили, извиняюсь, на сидение, ёжика…
Все оживились.
— Да, да, господа! Русского ёжика! Вследствие этого командующий упал со стула и получил ранение. И без мудрого руководства немецкие солдаты, — генерал вытер слезу, — не знали, куда стрелять.
Борман мерзко ухмыльнулся. Это по его приказу фон Клюге подложили ёжика. Шутка удалась.
— Так, — сказал Гитлер.
Воцарилась тишина.
«Почему я импотент?» — горько подумал Фюрер.
Через несколько секунд умному Геббельсу случайно пришла в голову мысль.
— Надо уничтожить партизан, и мы захватим Россию.
— Не проще ли уничтожить ёжиков? — предложил Гиммлер.
— Так, — сказал Гитлер.
Все снова замолчали.
«Ну почему же я импотент», — страдал великий Фюрер.
— Надо вывести всех ёжиков из России, — глубокомысленно сказал Геринг.
— И тогда в России нарушится биологическое равновесие, — подхватил Гиммлер, — и партизаны перемрут с голоду.
— Гениально! — восхитился подхалим Шелленберг.
— И мы тогда покажем русским ещё одну Курскую дугу и ещё один Сталинград.
— Гениально! — орал Шелленберг.
— Так.
Гитлер поднялся, обошел стол, встал за спиной Бормана и похлопал его по потной лысине.
«Господи! Ну, почему же я импотент? Почему не он, не Геббельс, а именно я?»
И Фюрер пошел к Еве Браун. Все проводили его сочувствующими взглядами.
Дверь за Гитлером закрылась. Разговор возобновился.
— Предлагаю закодировать операцию словом «Игельс», — предложил Геббельс.
— Я — за, — сказал Мюллер, которому было всё равно.
— Шелленберг, — попросил Гиммлер, — доставайте.
Шелленберг достал из-за пазухи бутылку армянского коньяка и разлил в рюмочки. Хватило на всех, а то, что осталось, Шелленберг вылил себе в рот.
— Предлагаю выпить за операцию «Игельс»!
Дверь со скрипом отворилась, и в комнату ворвался Штирлиц. Все тут же сели. Штирлиц услышал только несколько последних слов.
«Скрывают», — подумал он и решил сделать вид, что он зашел просто так. Штирлиц подошел к сейфу, достал отмычки и в гробовой тишине вскрыл его. Он копался минут пять, но ничего нового не нашел.
«Бездельники», — подумал Штирлиц и с шумом захлопнул дверцу.
— Товарищ Штирлиц, — послышался осторожный голос Геринга, у которого недавно пропала половина доклада Фюреру, а вторая половина оказалась сильно испачканной, — когда берете документики из сейфа, возвращайте обратно и не пачкайте, пожалуйста.
— Нужны мне ваши документы, — обиделся Штирлиц, — у меня своих хватает.
Он подошел к столу, отнял у Геббельса рюмку и провозгласил:
— За моего любимого Фюрера!
С недовольными лицами все выпили. Обделенный Геббельс обиженно посопел, достал бутылку шнапса и отхлебнул прямо из горлышка.
— Хайль! — и Штирлиц вышел.
От шнапса Геббельса передернуло так, что он подумал: «Яка гарна горилка!»
— На чем мы остановились? — спросил он, вытирая рот рукавом мундира.
— На операции «Игельс», — сказал Шелленберг.
Дверь снова внезапно приотворилась, и в нее просунулась довольная физиономия Штирлица.
— Да, господа, я, когда вошел, забыл поздороваться!
— Здравствуй, здравствуй, — сказал вежливый Мюллер.
Штирлиц ещё раз закрыл дверь и ушел. Подслушивать под дверью он считал ниже своего достоинства.
Гиммлер встал, обошел стол и выглянул за дверь. Убедившись, что Штирлица поблизости нет, он оглядел своих соратников и, прищурившись, спросил:
— Кстати, господа, о Штирлице: как бы нам попасть к нему на день рождения?
— Предлагаю на халяву, — сказал Геббельс, — заодно и подарок покупать не надо.
Гиммлер взял из хрустальной вазы большое красное яблоко, с хрустом откусил половину, и, жуя, сказал:
— У меня на складе завалялся маленький списанный бронетранспортёрчик человек на десять-двенадцать… Поедем на нем, а потом подарим Штирлицу… Всё равно выбрасывать.
Все потянулись за яблоками.
— А как назад? — спросил Геринг.
— Назад нас отвезут.
Они ещё немного посплетничали, Борман похвалился новой секретаршей. Разговор зашел о женщинах, перекинулся на французскую порнографию, а потом у каждого нашлись свои дела.

Оцени статью: